Свет, сияющий людям на небе и на земле, лишает нашу неблагодарность всякого оправдания. Тем не менее, существует потребность в ином, лучшем средстве, должным образом приводящем нас к Творцу. Поэтому Он ради спасения дал познать Себя также через Слово. Священное Писание собирает воедино, в фокус знание о Боге, до того пребывавшее в нашей душе смутным и рассеянным, и разгоняет тьму, ясно показывая нам истинного Бога. Прежде всего людям дано было познать Бога как Творца и Правителя мира и лишь затем было открыто более сокровенное знание, несущее с собой полноту веры. Именно оно животворит души, ибо благодаря ему мы познаём Бога не только как Создателя мира, имеющего власть и правящего всем сущим, но и как Искупителя в лице Господа нашего Иисуса Христа.
    Открывается ли Бог людям в видениях и пророчествах, или поручает Своим избранникам передавать знание о Нём из уст в уста, - в любом случае они убеждаются в том, что проповеданное им Откровение исходит от Истинного Бога. В конце концов Он пожелал, чтобы вручённое Им в руки праотцов Откровение было записано, и тем самым истина стала известна по всей земле и, не прерываясь, передавалась из века в век. Чтобы просветиться и получить наставление в истинной вере, нужно начинать с небесного учения. Никто не может хотя бы в малейшей степени приобщиться к знанию о Боге, пока не пройдёт эту школу и не будет научен Святым Писанием. Нам надлежит обратиться к Слову Божьему и считать его мерилом всего. Если мы отклонимся в сторону от верного пути, то нам никогда не добраться до цели. Свет божественной славы обратится для нас в лабиринт, и в нём мы обречены блуждать бесконечно, если не будем держаться за путеводную нить Слова Божьего.
    Давид говорит о Слове Божьем (Псалом 18, 8):
    «Закон Господа совершен, укрепляет душу, откровение Господа верно, умудряет простых. Повеления Господа праведны, веселят сердце; заповедь Господа светла, просвещает очи».
   
    Прежде чем идти дальше, необходимо высказать некоторые соображения об авторитете Святого Писания. Ведь если люди уверены, что учение, которому они следуют, есть Слово Божие, то даже самый отчаянный и дерзкий человек не посмеет отвергнуть его, не поверить ему – если только он вовсе не безумен и лишён человеческого облика. Бог не вещает с небес каждый день. Ему было угодно возвестить и запечатлеть Свою окончательную истину в одном лишь Святом Писании. Верующие должны быть уверены в его небесном происхождении, чтобы принять так, словно они слышат речь Самого Бога, исходящую из Его уст.
    Существует пагубное заблуждение, будто вечная и нерушимая божественная истина опирается на людские домыслы. При этом задают кощунственные по отношению к Святому Духу вопросы: кто может подтвердить, что это учение исходит от Бога? Кто докажет, что оно дошло до нашего времени целым и неповреждённым? Вопрос этот подобен вопросу о том, откуда у нас умение отличать свет от тьмы, белое от чёрного, сладкое от горького? Ибо Писание познаётся столь же непосредственным и непогрешимым ощущением, как познаются белый и чёрный цвет, сладкий и горький вкус. Мы увидим, что книги Святого Писания намного превосходят все прочие книги. Стоит нам обратить к Писанию чистый, незамутнённый взгляд и все наши чувства, как божественное величие сразу явит себя в нём, укротит любую дерзость и подчинит нас себе.
   
    Мирские люди думают, будто религия сводится исключительно к тем или иным мнениям, и поэтому, желая верить осмысленно и не верить на слово, требуют рациональных доказательств. Конечно, я мог бы привести множество доказательств в обоснование того факта, что если есть Бог на небе, то именно от Него исходят Закон и пророчества. Но я отвечу, что свидетельство Святого Духа лучше всякого рассудочного доказательства. Слово не обретёт полноты веры в людских сердцах, если не запечатлится внутренним свидетельством Духа. Эта связь замечательно выражена Исаией (59, 21):
    «Дух Мой, который на тебе, и слова Мои, которые вложил Я в уста твои, не отступят от уст твоих и от уст потомства твоего и от уст потомков потомства твоего, говорит Господь, отныне и до века». Печать и залог нашей веры – это Святой Дух и мы обречены пребывать в сомнениях и колебаниях до тех пор, пока Он не просветит нас. Будучи же просвещены Духом, мы уже не полагаемся на своё суждение и на суждение других людей, что Писание исходит от Бога, но, помимо всякого человеческого мнения, обретаем несомненную уверенность, что оно изошло из уст Самого Бога при посредничестве людей, и как бы зримо созерцаем Его божественную Сущность.
    Речь идёт о такой убеждённости, которая не нуждается ни в каких доводах, о таком знании, которое основано на лучшем из доводов – на уверенности более твёрдой и несомненной, чем любые доводы, наконец, о таком чувстве, которое может быть порождено только небесным откровением. Я пытаюсь выразить лишь то, что любой верующий испытал на собственном опыте, хотя слова отнюдь не соответствуют достоинству предмета и бессильны объяснить его во всей полноте.
    Наша вера укрепляется внимательным рассмотрением того, как проявляется рассеянная по всему Писанию Премудрость Божья, как содержащееся в нём учение обнаруживает свой совершенно небесный характер, лишённый всего земного, как великолепно согласуются между собой все его части. Божественное провидение устроило так, что высочайшие тайны Царства Небесного переданы нам большей частью в простых и немудрёных словах. Почти грубая простота слов волнует и вызывает благоговение гораздо сильнее всяких риторических красот. Среди всех человеческих книг нет ни одной, которая могла бы сравниться с Писанием по силе воздействия на людей. Возьмём Демосфена, Цицерона, Платона или Аристотеля, или любого подобного им автора: их чтение услаждает и восхищает ум, но если после них мы обратимся к чтению Святого Писания, то независимо от нашей воли оно так тронет нас за живое, так глубоко проникнет в самую сердцевину нашего существа, что в сравнении с этим рассеется всё очарование ораторов и философов. Святое Писание по силе воздействия превосходит всё написанное человеком.
   
    Некоторые пророки изъясняются искусно и изящно и даже обладают высоким и изысканным стилем. Святой Дух хотел показать, что Ему вовсе не чуждо красноречие, - просто в других случаях Он предпочитает простой и грубый слог. Читаем ли мы сладкоречивых Давида, Исаию или Амоса – пастуха, или Иеремию и Захарию с их сочным и грубым языком – повсюду явно выступает величие Духа.
    Большое значение имеет древность Писания, увеличивающая степень его достоверности. Иосиф Флавий в сочинении «Против Апиона» приводит многочисленные свидетельства древнейших авторов о том, что все народы мира во все века с величайшим почтением относились к учению Закона, пусть даже они не читали и не знали его должным образом.
    Моисей сообщает, что за три столетия до него Иаков благословил своих потомков. Для чего он вспоминает об этом? Для прославления своей родни? Скорее наоборот: ведь в лице Левия Иаков заклеймил её печатью вечного бесчестия (Бытие 49, 5): «Симеон и Левий братья, орудия жестокости мечи их. В совет их да не внидет душа моя, и к собранию их да не приобщится слава моя». Моисей мог бы умолчать об этом позоре, чтобы не покрыть дурной славой весь свой род. Кроме того, поскольку Моисей пользовался полной властью и доверием народа, он мог бы оставить священническое достоинство своим детям.
    Почему же он не сделал этого, а отослал их прочь, никак не возвеличив? Моисей – как бы Ангел Божий, посланный с небес. Есть и другие доказательства божественного происхождения Моисеева Закона. Разве не подтверждается оно тем, что когда Моисей держал в руках скрижали, лицо его сияло лучами, словно солнце? Тем, что Бог извёл воду из скалы при ударе Моисеева жезла? Или же тем, что по просьбе Моисея посылал сынам Израилевым манну небесную? Если возразят, что я принимаю за несомненную истину спорные факты, то подобное обвинение легко отвести, поскольку Моисей рассказал об этом в собрании Израильтян. Каким образом мог он солгать людям, видевшим всё собственными глазами?
    В лице патриарха Иакова колену Иудину было дано первенство в израильском народе. Предположим, Моисей первым высказал это пророчество. Однако прошло 4 столетия, прежде чем появились сведения о принадлежности колену Иудину царского скипетра. С избранием и воцарением Саула складывается впечатление, что царство утвердилось за коленом Вениамина. Когда Давид был помазан на царство Самуилом, на что он мог рассчитывать, оспаривая царский венец у Саула? Кто мог ожидать, что царь выйдет из рода пастухов? И каким образом царский титул ему достанется? Так кто же осмелится утверждать, что помазание Давида не явилось результатом божественного Откровения?
    Вспомним также о предсказании Моисея о язычниках, что они тоже будут усыновлены Богом. Это предсказание было высказано за 2 тысячи лет до того, как оно осуществилось. Во время Исаии Иудейское царство жило в мире и даже заключило союз с халдеями. Но именно тогда Исаия предсказывает разрушение Иерусалима и Вавилонское пленение. Напомним ещё о предсказании Исаией будущего освобождения из плена. Исаия упоминает имя Кира, которому предстояло освободить израильский народ. Кир родился спустя столетие после кончины пророка. Тогда никто не мог предугадать, что появится в будущем некий Кир, поведёт войну против вавилонян, разгромит это могущественное царство и освободит сынов Израилевых. Обратимся к Иеремии. Незадолго до Вавилонского пленения он указывает его точный срок: 70 лет. Разве не Святой Дух говорит его устами?
   
    Известно, что иные умники спрашивают, кто может подтвердить, что тексты, дошедшие до нас под именами Моисея и пророков, были действительно написаны ими? Представьте себе, что кто-нибудь усомнится в существовании Платона, Аристотеля или Цицерона. Разве не сочтут такого человека заслуживающим хорошей порки? Закон Моисеев был чудесным образом сохранён божественным Провидением. Писания пророков точно передавались от отца к сыну, ибо были достоверно засвидетельствованы современниками пророков.
    Так что в их истинности сомневаться не приходится. Нам известно, что после Вавилонского плена язык иудеев стал сильно отличаться от их чистого бесхитростного языка. Этот факт служит дополнительным указанием на древность Закона и Пророков.
   
    Изложение тремя евангелистами проповедей Иисуса Христа служит неоспоримым свидетельством того, что это возвышенное учение никоим образом не может быть в небрежении. А святой Иоанн, подобный грому небесному, с особенной силой склоняет души к повиновению вере. То же самое можно сказать о Петре и Павле. Их учение заключает в себе столько небесного величия, что способно привлечь к себе самых упрямых.
   А ведь Матфей всю жизнь занимался сбором податей и обменом денег. Пётр и Иоанн не знали другого ремесла, кроме рыбной ловли. Когда люди, к которым даже простонародье относилось как к невеждам и мужланам, вдруг начинают с изумительной ясностью излагать глубочайшие божественные тайны, становится очевидным, что их наставником был Сам Святой Дух.
    Какие ещё нужны доказательства для признания этого учения, запечатлённого кровью стольких святых людей? С каким мужеством, с какой лёгкостью и даже радостью умирали они, приняв Святое Писание! Истина запечатлена кровью сонма мучеников – и это отнюдь не легковесный довод!
    Не было ни одного выдающегося философа или оратора, который не пытался бы обращать своего оружия против Писания, но не один из них не преуспел в этом. Вся мощь мира сего восставала на него, но эти усилия пошли прахом. Разве смогло бы оно устоять, если бы опиралось только на поддержку людей? Священное Писание почитают не в каком-то одном городе или народе, но по мере распространения по всей земле оно было признано всеми народами. Одно лишь согласие стольких несхожих по образу жизни народов должно произвести на нас глубокое впечатление.
    Однако никакие доводы недостаточны сами по себе для того, чтобы утвердить истинность Писания. Писание приводит нас к спасительному богопознанию только тогда, когда уверенность в его истинности опирается на внутреннее убеждение, внушённое Святым Духом. Святой Августин с полным основанием говорил, что людям необходимо прежде всего иметь страх Божий и смирение сердца, чтобы они могли услышать божественные тайны.
    Люди, отвергающие Святое Писание, поддаются безумному порыву, претендуя в своей гордыне на обладание учением Святого Духа, принимая за истину приходящие им в голову выдумки, считая их единственно подлинным озарением. Эти люди обвиняют нас в том, что мы слишком упорно держимся за мёртвую букву Писания (2 Коринф. 3,6):
   «Буква убивает, а Дух животворит». Они полагают абсурдным, чтобы Дух Божий, Которому должно повиноваться всё сущее, был подчинён Писанию. Апостолы и первые христиане не учили презирать Слово Божие. 2е Тимофею 3,16:
   «Всё Писание богодухновенно и полезно для научения, для обличения, для исправления, для наставления в праведности». Что сказал Господь о Своём Духе, обещая послать Его? От Иоанна 16,13:
    «Когда же приидет Он, Дух истины, то наставит вас на всякую истину». Следовательно, дело Святого Духа не давать нового учения, отвращающего нас от однажды полученного Евангелия, но утверждать в наших сердцах учение, уже дарованное нам. Дух Святой – Творец Писания, и Он не может измениться и стать отличным от Самого Себя. 2е Коринф. 3,3:
    «Вы – письмо Христово…написанное не чернилами, но Духом Бога живого, не на скрижалях каменных, но на плотяных скрижалях сердца». Закон есть мёртвая буква, когда он отделён от благодати Христа и касается одного лишь слуха, не затрагивая сердца. Но если Дух Божий сообщается нам Иисусом Христом, Он становится Словом жизни, обращающим души и умудряющим несведущих. Дух Божий настолько сопряжён с истиной Писания, что полностью являет Свою силу лишь тогда, когда Слово Божье принимается с подобающим благоговением. Слово есть орудие, с помощью которого Господь подаёт верующим просвещение Духом. Людям дано знать лишь одного Духа – Того, Который пребывал в Апостолах и говорил их устами и Который приводит всех нас к слушанию Слова.